Доктор Montague в клинике Word of Mouth Dentistry. (Фото: Justin Aranha)
Jeremy Booth, Dental Tribune International

By Jeremy Booth, Dental Tribune International

Вт. 9. ноября 2021

save

Обладая непрерывно растущей коллекцией произведений искусства и имея множество дополнительных интересов, стоматолог-терапевт Kenneth Montague говорит, что на первом месте у него всегда пациенты. Картины, которые он начал выставлять у себя дома в 1990-х годах, легли в основу Wedge Collection – одного из крупнейших в Канаде частных художественных собраний, посвященных культуре африканской диаспоры и жизни современной темнокожей общины страны. Мы поговорили с доктором Montague о роли музыки и искусства в его работе, о его коллекции и фотографиях, развешанных на стенах его клиники, а также о нетривиальных путях самовыражения стоматолога.

Доктор Montague, большое спасибо, что согласились побеседовать с нами. Не расскажете ли немного о себе?
Я получил стоматологическое образование очень рано, уже к 24 годам, и провел первую половину жизни в городе Виндзор в Онтарио, где мои родители поселились, в юности иммигрировав в Канаду с Ямайки. В нашем доме чувствовалось влияние карибского наследия, особенно музыки и кухни, а прямо через реку находился Детройт, где в 1970-х годах активно развивалась афроамериканская культура, присутствие которой ощущалось не только в музыке и кинематографе, но и в политике. Вместе с тем я был типичным канадским подростком, не чуравшимся поп-культуры. Все это, безусловно, повлияло на меня как человека и как коллекционера.

Джамель Шабазз, Без названия (Четверо мальчиков в красном позируют на камеру), ок. 1980-89. (Иллюстрация: © Jamel Shabazz 2021)

Что собой представляет Ваша коллекция?
Я владею собранием Wedge Collection и некоммерческой художественной организацией Wedge Curatorial Projects, которая работает с авангардными деятелями искусства африканского происхождения, особенно – канадцами. Больше всего меня интересуют такие темы, как идентичность и история темнокожих, чье богатое и разнообразное местное наследие нашло отражение в моей коллекции. У меня много работ, рассказывающих о рабстве и переселении, не только насильственном, из Африки в Новый Свет, но и вынужденном обстоятельствами – из Карибского региона в Англию, США и Канаду. Произведения, посвященные этим темам, занимают важное место в моей коллекции.

«На мой взгляд, речь должна идти о том, чтобы показать радость и красоту обычной жизни»

Как Вы начали коллекционировать произведения искусства?
В начале 2000-х, когда моя клиника только открылась, я устраивал выставки у себя дома, чтобы познакомить своих друзей с мировыми трендами в области искусства. Как-то моя приятельница и директор гарлемской галереи «Studio Museum» Тельма Голден сказала: «Слушай, замечательно, конечно, что ты проводишь такие частные мероприятия, показывая в Канаде работы международных знаменитостей. Но почему бы тебе не попробовать вместо этого вывести местных звезд на мировой уровень?» Видимо, подсознательно я ждал этих слов, потому что к тому моменту уже собирал произведения темнокожих канадцев, а тут появилась идея выставлять их работы. После каждой такой выставки я начал покупать одно-два произведения из экспозиции – это был своего рода персональный проект. Вот так, почти незаметно для самого себя, я стал коллекционером.

И продолжали заниматься стоматологией?
Да, поначалу коллекционирование было скорее моим хобби. Однако постепенно оно начало приобретать для меня все большую значимость, я стал посвящать коллекции все больше времени. Это продолжается более 25 лет. Тем не менее, мое основное занятие – это работа стоматолога.

Ваша клиника хорошо известна в Торонто. Расскажите о ней нашим читателям.
Я получил диплом стоматолога в 1987, а самостоятельной практикой начал заниматься лишь в 1992 г. Эти пять лет я проработал помощником стоматолога в клинике, где внимание уделяли не столько пациентам, сколько процедурам. Там я научился делать все очень эффективно и заодно понял, чего совсем не хочу: постоянно спешить и чувствовать себя после работы как выжатый лимон. Так что исходная концепция моей клиники состояла в том, чтобы сделать центром внимания не манипуляции и процедуры, а людей и их потребности, и использовать музыку и искусство как терапевтические средства.

Доктор Montague в приемной своей клиники: на стенах развешаны фотографии Джамеля Шабазза. (Фото: Justin Aranha)

Не могли бы Вы поподробнее остановиться на музыкальной составляющей?
Мы стали одной из первых клиник в Онтарио, отказавшихся от невнятной фоновой музыки. Вместо нее я ставил композиции, которые сам хотел бы услышать, придя лечить зубы, и это было очень необычно для Торонто того времени. В зависимости от того, кто оказывался в моем кресле, это мог быть регги, альтернативный рок или джаз в исполнении Джона Колтрейна или Майлза Дэвиса. Атмосфера в клинике стала очень эклектичной, и мне кажется, это способствовало тому, что пациенты начали обращать внимание на картины и фотографии, развешанные на стенах. И по сей день, войдя, они прежде всего оглядываются по сторонам, так как я регулярно меняю экспозицию. Пациентам нравится видеть стоматолога «с человеческим лицом» и мою коллекцию, которая расширяется вместе с моими интересами.

Какие работы экспонируются в Вашей клинике сейчас?
Как я уже говорил, меня всегда интересовала культура и идентичность темнокожей общины – то, к чему моя собственная история имеет непосредственное отношение. Работы, связанные с этими темами, весьма разнообразны.

Прямо сейчас мы показываем произведения Джамеля Шабазза. Он прославился фотографиями 1980-х годов, на которых запечатлены обычные жители Нью-Йорка, уличные сценки, рождение «нации хип-хопа». В моей коллекции много работ этого фотохудожника, и некоторые из них в настоящий момент украшают стены приемной. Это поразительные документы времени – там можно видеть детей и подростков, одетых по моде 1980-х годов, в характерных вызывающих позах.

Как пациенты реагируют на искусство в контексте стоматологической клиники?
Я думаю, работы вроде фотографий Шабазза отвлекают их от тревожных мыслей. Придя в нашу клинику, они попадают в иммерсивную среду, характерную скорее для галереи, чем для медицинского учреждения. Мне кажется, большинству это помогает расслабиться. Если бы это было не так, они бы не приходили снова и снова.

Наши пациенты говорят своим друзьям: «Слушай, сходи к моему стоматологу. У него там играет крутая музыка, и что-то типа музея». Вот почему мы в конце концов переименовали клинику и назвали ее Word of Mouth Dentistry («Сарафанное радио»), не без иронии намекая на то, что не занимаемся рекламой в традиционном смысле этого слова. Мы просто полагаемся на людей, которые рекомендуют нас другим людям, и в результате получаем неиссякаемый поток пациентов, привлеченных не только качеством оказываемой им помощи, но и обстановкой, в которой эта помощь оказывается. Нам легко расширяться – мы знаем, с каким настроем к нам придут новые пациенты.

Как Вы находите баланс между занятиями искусством и стоматологией?
Я очень стараюсь не смешивать эти сферы своей деятельности. Речь о приоритетах, и для меня выбор всегда однозначен: пациенты на первом месте.

Я сократил свое присутственное время в клинике до трех дней, чтобы иметь возможность заниматься арт-проектами, будь то кураторство, добывание грантов, посещение студий или другие дела. Сейчас, например, мы вместе с фондом Aperture Foundation работаем над книгой о моей коллекции. Но все это происходит в свободное от стоматологии время, а те три дня, что я работаю в клинике, полностью посвящены пациентам. Приходится прикладывать усилия, чтобы все успевать, но в эти дни я не отвлекаюсь ни на что, не связанное с пациентами и клиникой. В противном случае у пациентов может сложиться впечатление, что я не уделяю им должного внимания, а это совершенно противоречит нашей философии.

«Для меня выбор всегда однозначен: пациенты на первом месте»

Как Ваша работа в сфере искусства повлияла на развитие клиники?
Наши пациенты во многом разделяют мои вкусы: к нам ходят те, кому нравятся работы на стенах и музыка, звучащая в клинике. Так, за последние две недели мы приняли пару известных музыкантов и одного австралийского актера, который снимается в сериалах Netflix. Можно сказать, что я спец по людям искусства – если, конечно, в стоматологии есть такая специализация. Просто они чувствуют, что я понимаю их потребности.

Это поддерживает во мне интерес к работе: со своими пациентами я могу обсуждать музыку, моду или дизайн. Получается, что, несмотря на мои попытки не смешивать стоматологию и арт-деятельность, эти две сферы все равно пересекаются, и в клинике у меня всегда есть возможность поговорить об искусстве.

А как на Вас повлияло Ваше непосредственное окружение, местное сообщество?
Как коллекционер я уделяю большое внимание именно местным художникам. Все это началось еще во время учебы. Тогда в Торонто жили художники и были галереи, тесно взаимодействовавшие с двумя местными школами искусств. Я дружил со студентами этих художественных училищ и даже посещал некоторые занятия – зачастую сбегая с факультета стоматологии, чтобы успеть на шестичасовой урок рисования, – потому что очень любил искусство. Я тесно общался с местным художественным сообществом еще во времена его зарождения; кончилось тем, что эти художники стали моими пациентами.

Но я бы сказал, что влияние было еще и духовным, поскольку я был очень тесно связан с местным сообществом не только в плане искусства. Мне кажется, что моя миссия – собрать все то, что происходит вокруг меня, все истории моих знакомых и соседей, и постараться показать это через призму коллекции. В этом смысле коллекционирование стало для меня формой рефлексии, анализа моей среды и моего наследия. Все началось с преклонения перед искусством, существовавшим вне моего мира, а закончилось осознанием того, что здесь, в Канаде, в Торонто, у нас тоже есть чем поделиться с миром вокруг нас.

Сандра Брюстер, Размытость 14 (2), 2016/17. (Иллюстрация: © Sandra Brewster 2021)

Расскажите о каком-либо из Ваших недавних приобретений. Как оно вписывается в коллекцию?
В прошлом году я купил новую работу Сандры Брюстер. Как и я, она родилась в Канаде, в семье эмигрантов с Карибских островов, имеющей не менее интересную и сложную историю, чем моя собственная семья. Мы действительно сходимся с ней во взглядах, и когда я увидел это ее произведение, то почувствовал в ней эхо истории моей семьи. Лет десять назад я уже купил одну ее картину, но за последние годы ее техника полностью выкристаллизовалась. Работы из цикла Blur («Размытость») похожи на смазанные фотоснимки, но Сандра добивается такого эффекта специальными средствами. Эти картины очень близки мне, а движение, которое они передают, перекликается с темой подвижности истории, с темой миграции, с темой изменений, происходящих в обществе. Многие аспекты этой картины находят во мне живой отклик – и как в коллекционере, и как в жителе современной Канады.

Искусство – зеркало общества. Как Вы считаете, что Ваша коллекция говорит о нас и временах, в которых мы живем?
Сложный вопрос. Я всегда собирал работы, отражающие моменты подъема. Будущую книгу о моей коллекции мы планируем назвать As We Rise («Вставая на ноги»). Мой покойный отец всегда говорил: «Встал сам – помоги другому»,  ̶  когда дела у тебя идут хорошо, ты должен тянуть за собой людей вокруг себя. Собирая коллекцию, посвященную истории и идентичности темнокожих, я ни в коем случае не хотел концентрироваться на угнетении, бедности или вообще негативных сторонах черной Америки. На мой взгляд, речь должна идти о том, чтобы показать радость и красоту обычной жизни.

Разумеется, бывают моменты, когда просто невозможно оставаться в стороне. Например, еще одно мое недавнее приобретение – работа местного художника Джелани Моргана. Это фотография, сделанная на первом митинге движения Black Lives Matter в Торонто, где оно сформировалось довольно спонтанно, как реакция на убийство полицейскими Эрика Гарнера. Конечно, гибель Джорджа Флойда в прошлом году придала всему этому совершенно новое измерение, и теперь фотография Моргана актуальна как никогда: это работа, которая вдохновляет людей на серьезное обсуждение проблемы жестокости и расовой дискриминации. Моя коллекция всегда отражала реалии жизни. Нужно находить равновесие между желанием поднимать настроение и необходимостью затрагивать насущные проблемы.

Джалани Морган, Черные жизни здесь важны, 2014. (Иллюстрация: © Jalani Morgan 2021)

Спасибо, что поделились с нами своими мыслями. Последний вопрос: какой совет Вы дали бы другим стоматологам, ищущим пути самовыражения?
Мы твердо выучили, что клиент всегда прав. Однако мне кажется, что мы должны удовлетворять и собственные потребности, прежде всего в профессии. Думаю, что одним из способов стать счастливее является создание комфортного рабочего пространства. Мне в этом помогли любимая музыка, как бы эклектично она ни звучала, и любимые произведения искусства, какими бы специфичными они ни были.

Разумеется, необходимо помнить об уместности такого самовыражения, но если ваша клиника отражает вашу личность, она будет развиваться предсказуемо и привлекать людей со схожими взглядами, понимающих, что вы делаете. Благодаря этому ваша клиника станет гораздо более приятным, радостным местом и для сотрудников, и для пациентов. Я чувствую, как ко мне тянутся люди, с которыми мы говорим на одном языке, которые разделяют мою философию – не только в стоматологии, но и в жизни.

Я понял, что пациентов волнует не столько техническая сторона стоматологии, сколько отношение к ним врача. А что до квалификации, то очевидно, что если стоматолог работает более 30 лет, как я, то он уж как-нибудь разбирается в своем деле.

Мне представляется, что возможность выразить себя заметно облегчает профессиональную жизнь. Мое спасение от рутины и выгорания – обожаемое мной искусство. Если вы любите спорт, транслируйте в приемной матчи, поставьте там витрину с призами и тематическими памятными сувенирами, оформите помещение в соответствующем стиле. Это совершенно нормально: недовольный своей жизнью стоматолог никого не сможет сделать счастливым! И это всегда что-то очень личное: если любите картины, украсьте ими клинику, поделитесь своей радостью с пациентами.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *